Малорусская Народная Историческая Библиотечка
история национального движения Украины 
Главная Движения Регионы Вопросы Деятели
Смотрите также разделы:
     Движения --> Националисты (История Националистов)
     Факсимиль материала на МНИБ
     Приобрести книгу (бумажную версию)

"Без права на реабилитацию, Книга 1"


 

 

Навечно в памяти народной…

Жертвы бандеровского террора: Н.В.Ватутин, Н.Ф.Кузнецов, Я.А.Галан, К.Сверчевский, Г.М.Костельник, В.И.Масловский

А.Войцеховский, Н.Зазулин

Национальный герой – Николай Федорович Ватутин

15 апреля 2004 года исполнилось 60 лет с того дня, как не стало выдающегося советского полководца Николая Федоровича Ватутина. Его имя навсегда вошло в историю Великой Отечественной войны.

Он родился в 1901 году в бедной крестьянской семье в селе Чепухино бывшей Воронежской губернии, всю свою жизнь связал с Красной Армией, в рядах которой прошел славный боевой путь от красноармейца до генерала армии.

Наиболее полно и ярко полководческий талант генерала Н.Ф.Ватутина раскрылся в годы Великой Отечественной войны, когда он занимал ответственные посты начальника штаба Северо-Западного фронта, командующего войсками Воронежского, Юго-Западного и Первого Украинс-кого фронтов, особенно в ходе Сталинградской битвы и освобождения Советской Украины.

В ходе операции по освобождению Харькова генерал Н.Ф.Ватутин впервые в истории ввел в сражение на чрезвычайно узком участке фронта две танковые армии. Эта бронированная армада рассекла, словно мечом, группировку войск противника на две части. Затем, ударив с флангов, танкисты расчленили оборону врага. 23 августа 1943 года первая столица Советской Украины войсками Воронежского фронта была освобождена от немецко-фашистских захватчиков.

Открылось новое направление военных операций – Киевское. Накануне наступления командующий фронтом вместе с оперативной группой штаба переместился в район Ново-Петровцы, на командно-наблюдательный пункт, расположенный вблизи переднего края. Отсюда генерал Н.Ф.Ватутин руководил боевыми действиями войск фронта. В результате стремительного наступления наших войск, начавшегося 3 ноября 1943 года, Киев в 4 часа утра 6 ноября был полностью освобожден от гитлеровских захватчиков.

«Надо заметить, – писал бывший член Военного совета Первого Украинского фронта генерал-полковник К.В.Крайнюков, – что в канун Киевской операции наш фронт почти не имел численного превосходства над противником. В том-то и состоит полководческое искусство, чтобы при равных силах суметь использовать их наиболее целесообразно, чтобы разгромить врага... В результате перегруппировки войск и ослабления второстепенных участков командование и штаб Первого Украинского фронта, творчески выполняя директиву Ставки, создали на Лютежском плацдарме на направлении главного удара значительный перевес в силах и средствах».

Фронт шел и шел вперед, освобождая украинскую землю.

29 февраля 1944 г. Н.Ф.Ватутин выехал в Ровно в штаб 13-й армии и в тот же день в сопровождении небольшой группы офицеров и десяти автоматчиков выехал в направлении Славуты. При подъезде к селу Милятин Гощанского района эскорт штабных автомашин подвергся нападению находившихся в засаде бандеровцев. Головная машина, принявшая на себя первый удар, оказалась подбитой. Из следовавших за ней четырех других автомашин выскочили автоматчики и открыли огонь по бандитам. В эти критические минуты сопровождавшие Н.Ф.Ватутина (член Военного совета К.В.Крайнюков и другие ответствен-ные лица) предложили командующему покинуть обстреливаемую зону и увезти с собой штабную документацию. Однако Н.Ф.Ватутин решил иначе. Он отправил штабные документы с одним из офицеров по назначению, а сам взял в руки оружие. В разгар боя Н.Ф.Ватутин был тяжело ранен. Полководца доставили сначала в Ровно, а оттуда в Киев, за его жизнь боролись высококвалифицированные врачи. Но несмотря на все принятые меры, спасти жизнь отважного генерала не удалось, 15 апреля 1944 года Н.Ф.Ватутин скончался.

Следствием, проведенным Ровенским областным управлением КГБ установлено, что в засаде под Милятином, где был смертельно ранен Ватутин, находилась сотня УПА, возглавляемая бандглаварем по кличке Мадьяр. Она совершала нападения на подразделения советских войск, двигавшиеся в сторону фронта, а также на советских патриотов на территории Гощанского и Острожского районов Ровенской области. Последнюю точку в этой истории поставил Ровенский областной суд, рассмотревший в I960 году уголовное дело по обвинению Трусика Ивана, входившего в банду Мадьяра, и шестерых его сообщников, обвинявшихся в терроризме и бандитизме. Суд, заслушав признания подсудимых и показания многочисленных свидетелей, признал Трусика и его сообщников ви­новными во всех предъявленных обвинениях и осудил пятерых из них к высшей мере наказания и двоих – к длительным срокам заключения.

Весть о смерти Николая Федоровича Ватутина глубокой болью отозвалась в сердцах миллионов людей, знавших его как обаятельного человека и выдающегося полководца, посвятившего свою жизнь защите Отечества и по-сыновьи любившего Украину.

Олицетворением любви и уважения украинского народа к генералу Н.Ф.Ватутину стал гранитный монумент на его могиле на берегу Днепра в центре Киева.

Спустя годы в память о генерале – освободителе Киева – один из новых районов столицы носил имя Ватутина. Однако недавно, перекраивая карту города, «реформаторы», не считаясь с мнением киевлян, ликвиди-ровали Ватутинский район. Не меньшим цинизмом явилось и пере-именование в ряде западноукраинских городов улиц, названных именем полководца. Так, во Львове бывшая ул. им. Ватутина теперь носит имя одного из тех, кто виновен в его смерти!

Фронтовики, лично знавшие Н.Ф.Ватутина, наш народ уважали его за доброе и чуткое отношение к подчиненным, за скромность и огромное трудолюбие. Не случайно на Памятнике генералу начертано: «Герою Советского Союза генералу армии Н.Ф.Ватутину от украинского народа». 29 ноября 2001 года парламент Украины принял постанов- ление «О 100-летии со дня рождения Героя Советского Союза генерала армии Н.Ф.Ватутина», в котором в соответствии с Законом «Об увековечении Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» рекомендовал органам местной власти возвратить бывшие названия улицам, площадям, районам, учебным заведениям в городах и иных населенных пунктах Украины, которые ранее были названы именем Н.Ф.Ватутина.

(Киевский вестник, апрель 2004)

***

Теодор Гладков

Легендарный разведчик Николай Кузнецов

В нынешней украинской печати можно прочитать самые не вероятные домыслы о судьбе Кузнецова. Один автор утверждает, что

дескать, попав в плен к бандеровцам, Кузнецов «раскололся», для спасения своей жизни начал выкладывать все, что знал. Автору даже не приходит в голову простенькая и коротенькая, словно рожденная под бумажным колпачком Буратино мысль: если «Зиберт» стал все выкладывать, то почему он не назвал даже своего имени – ни подлинного, ни того, под которым значился в отряде – «Грачев»? Нет, в документе значатся только «Зиберт» и «Пух». И уж подавно не пришлось бы по сей день гадать, кто такой таинственный «генерал Ф.» тем более что никакого особого секрета в фамилии начальника советской контрразведки   не было.

Пока убедительно никому не удалось опровергнуть самую простую, уже по-настоящему простую версию: группа Кузнецова в лесу или населенном пункте напоролась на гораздо более многочисленный отряд оуновцев и погибла в коротком бою. Не исключено, что в последний момент Кузнецов покончил жизнь самоубийством.

А.Лукин в свое время высказывал автору свое предположение, основанное на информации все от того же неизвестного источника и подкрепленного логикой, что Кузнецов, Каминский и Белов натолкнулись на группу бандеровцев. переодетых в форму красноармейцев, и только в последний момент поняли роковую ошибку. Такие случаи известны.

Некоторые авторы на Украине ставят под сомнение достоверность телеграммы. Аргументов у них всего два. Первый – почему представитель УПА называет Зиберта обер-лейтенантом, когда тот уже был «произведен» в гауптманы? Ответ прост: надо внимательнее читать. Нигде не говорится, что Зиберт имел на плечах погоны с двумя звездочками гауптмана. И в телеграмме и в рассказах бойцов еврейского отряда отмечается воевавшего на стороне УПА, что он был в немецкой офицерской форме,и только. Нигде его звание не упоминается. Да скорее всего Кузнецов в это время уже снял с шинели и френча ненужные и даже опасные погоны, только и всего. В телеграмме говорится совершенно о другом: что на фотографии в удостоверении он снят в погонах обер-лейтенанта! Новое звание Зиберта – «гауптман» – было внесено на первую же страницу его удостоверения личности, то есть «зольдбуха».

Второй аргумент связан с шофером Зиберта. Он назван Иваном Власовцом по кличке «Белов». В действительности было совсем наоборот. Но откуда тогда взялась настоящая фамилия – Белов? Только не потому, что он был захвачен живым и дал какие-то показания. Бандеровцев совершенно не должна была бы интересовать настоящая фамилия шофера, но тогда они непременно выбили бы из Белова настоящую фамилию Зиберта, это было куда важнее. Белов знал Николая Ивановича как Грачева, но эта фамилия, как мы уже знаем, нигде не упоминается. Значит, Белов его не выдал! Иначе его тоже не стали бы расстреливать по вышеизложенным причинам, даже если бы были убиты Кузнецов и Каминский. Но откуда в таком случае стала известна его фамилия – Белов (а также, возможно, и фамилия Белько, под которой он значился в партизанском отряде). Тут возможно одно-единственное объяснение: в нарушение правил конспирации, которые Иван мог в полном объеме и не знать, у него были при себе какие-то справки, письма, надписанные фотографии, где фамилия Белов фигурировала.

Иными словами, даже не зная точно, как именно произошло роковое событие, приходится признать, что все три разведчика были не пленены, а погибли при столкновении с оуновцами на территории, еще не освобожденной Красной Армией.

Существует и такое утверждение: дескать, Кузнецов совершил огромную, недопустимую ошибку для разведчика такого класса, держа при себе тот отчет, подписанный псевдонимом «Пух».

С этим нельзя согласиться. Строго говоря, в этом отчете не содержалось ничего такого, чего немецкие спецслужбы уже не знали бы. А именно: что все акты возмездия во Львове, а также убийство майора Кантера совершил советский разведчик, выдававший себя за гауптмана Пауля Вильгельма Зиберта. Но вот в Москве, в Центре, о них ничего еще известно не было.

С другой стороны, не будь у Кузнецова при себе пакета с этим отчетом, не было бы и переговоров УПА с полицией безопасности, бандеровцы просто закопали бы тела трех убитых. не уведомив об этом гестапо, и мы бы до сих пор числили «Колониста-Пуха», «Кантора» и «Ила» без вести пропавшими...

Есть ли надежда, что когда-нибудь мы узнаем все обстоятельства гибели разведчиков?

Теоретически – да, об этом свидетельствуют две строчки в разных документах, на которые почему-то никто из биографов не обратил должного внимания.

В телеграмме-молнии указано, что трупы «большевистских агентов» были найдены немецкой боевой группой, направленной для проверки высшим шефом СС и полиции на Украине Прютцманом. Это же под-твердил на допросе в 1951 году гауптштурмфюрер СС Краузе: «В марте 1945 года, находясь в Словакии, я узнал о его (Зиберта. – Авт.) смерти. Об этом сообщил генерал Биркампф, по словам которого Зиберт был при попытке перехода линии фронта опознан и убит. Выдал Зиберта находящийся при нем дневник. Дневник с фотографиями Зиберта после смерти передан командованием УПА действующему в этой области СС-обергруппенфюреру Прютцману».

Обратим и в данном случае внимание на два момента: генерал Биркампф сообщил Краузе, что Зиберт был не задержан, а убит, и что его личность была установлена благодаря найденному при нем дневнику. Уже одно это исключает вопрос о пленении. И далее – бригаден-фюрер СС и генерал-майор Вальтер Биркампф точно знает, что найденные при Зиберте документы и его фотографии (у Кузнецова было несколько таких фотографий, сделанных еще в Москве) были переданы людям Прютцмана.

Можно с уверенностью считать, что эсэсовцы Прютцмана со свойственной им немецкой, да и профессиональной дотошностью не только проверили нахождение трупов советских разведчиков, но выяснили все обстоятельства их гибели, о чем, естественно, направили рапорт своему начальству, но никак не оберштурмбаннфюреру Витиске во Львов.

К сожалению, рапорт группы Прютцмана, а также полученные ею документы, найденные при Кузнецове и его спутниках, до сих пор ни в одном архиве бывшего СССР не обнаружены. Опять же, зная немецкую аккуратность, можно предполагать, что если они не были уничтожены службой безопасности и полицией безопасности в последние дни «третьего рейха» в Берлине, то могут быть целы и ныне. Не исключено, что они пылятся среди документов, захваченных в 1945 году на территории Германии нашими тогдашними союзниками. Хранится же, к примеру, в одном из архивов в США полный отчет, составленный гестапо по делу о знаменитой «Красной капелле».

Так что теоретически не угасла надежда, что эти бумаги еще всплывут на белый свет, и тогда мы с достоверностью узнаем о последних днях жизни замеча-тельного разведчика и героя Великой Отечественной войны Николая Кузнецова, его боевых друзей до самого смертного часа Яна Каминского и Ивана Белова.

...В Центре телеграмма-молния была, разумеется, тщательно изучена и по сути содержания, и на предмет подлинности. Об этом автору говорил еще лет за пятнадцать до своей кончины в 1996 году генерал Судоплатов. После доклада сообще-ния наркому НКГБ Меркулову он сделал на первой странице документа рас-поряжение:

«Товарищу Зубову.

1. Наркому доложено, что всех троих следует считать погибшими.

2. «Колониста» представить к званию Героя Советского Союза, «Кантора» и «Ила» к ордену Отечественной войны I степени.

Судоплатов. 12 октября 1944 г.».

 

                                              ...Указом Президиума Верховного Совета

СССР от 5 ноября 1944 года Николаю Ивановичу Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза. Ян Станиславович Каминский и Иван Васильевич Белов были награждены орденами Отечественной войны I степени.


На войне случались и чудеса. Бывало, что воскресали и те, о ком отрыдали, получив похоронки, матери и вдовы... А потому хоть и не было веры, но все же тлел в сердцах тех кто готовил Указ, уголек надежды, потому и не проставили в нем слово «посмертно»...

«Слава Родины», №№6-7 (58-59), 2004 г.

 

Памятник Герою Советского Союза Н.И.Кузнецову*

***

Струтинский М.В.

Про мого побратима Миколу Кузнєцова

Н.В.Струтинский

…Продовжуючи пошук місця загибелі Кузнєцова, нам довелось зустрічатись з багатьма людьми на терені Бродівського та багатьох інших районів Львівщини, у самому Львові, а також Тернополі, Станіславі та далеко за їх межами. Було піднято з архіву сотні кримінальних справ на колишніх ватажків різних підрозділів УПА і тих, котрі вийшли з повинною розмовляти на мирних засадах. В процесі цієї роботи були виявлені страхітливі дії оунівців-садистів, особливо референтів Служби безпеки, які діяли безпосередньо за завданням підрайонних, районних і крайових проводирів ОУН та УПА.

Я впевнений, що якби народ України знав про ці страхітливі дії оунівців, то їм, особливо зверхникам ОУН-УПА, не було б місця на нашій землі, политій кров’ю синів і дочок України, особливо в областях Західної смуги нашого краю.

Слід наголосити на тому, що майже не було села, району від Прип’яті до вершин Карпат, де б цими вояками не було б замордовано людей, а то й цілі сім’ї – чоловіків, хлопців, дівчат, а ще посивілих дідів, бабусь, дітей дошкільного віку, а поде-куди немовлят у колисці. До того, як відправити групу Кузнєцова до Львова, була раніше від-правлена група медведівців Крутикова для підготовки бази Кузнєцову. Однією з баз мала бути хата колишнього лісника Максима Гаврилишина у селі Боратин. У цю групу була включена і Євгенія Гаврилишин (натоді вже дружина Дроздова). Дроздови по дорозі відвідали хату батьків та свою доньку Любу. Про це стало відомо кримінал-комісару фон Папее, який по своїй службі у Львівському СД персонально вів агентурний нагляд за підопічними йому зверхниками оунівців та аковців на периферії.

З того часу за селом Боратин і його жителями німці посилили нагляд. У селі було створено чотири окремі оунівські боївнки. А гестапівець під псевдонімом «Темний» став Бродівським повітовим референтом СБ. Цей кривавий хижак вишукував свої жертви і особисто їх убивав, кого – удавкою, а кого – із пістолета. Пізньою осінню 1943 та ранньою весною 1944 р. «Темний» знищив у Боратині Климчука Степана, Дудися Теодозія, Леуса Йосипа, Дзись Марію та Грицишина Петра.

Усі вони були бажаними людьми свого села, добрими, чемними, чуйними, мирно трудились на своєму клаптику землі.

Водночас майже кожний день безслідно зникали селяни. Їх знаходили задушеними удавками, зарубаними сокирою, з вогнепальними пробоїнами.

Село Боратин було майже зовсім очищене від небажаних оунівцям та німцям елементів. Оунівці тримали під суворим контролем усі дороги, стежки, по яких хтось міг би зайти до села. Сотня «Чорногори» теж постійно чатувала у різних куточках села. Німці та зверхники УПА надіялись на появу Пауля Зіберта. Нарешті дочекались. У глуху морозну ніч з 8 на 9 березня 1944 р. Микола Кузнєцов з Яном Камінським та Іваном Беловим добирались зі сторони Сталашки буковим лісом до хати Степана Голубовича, де усі троє й загинули, підірвавшись на гранаті.

Аналізуючи низку документів таємного листування Герасимовського (Івана Гриньоха) – члена Центрального проводу ОУН із шефом СД Галичини оберштурмбанфюрером Вітіске та іншими високопоставленими діячами абверу і кримінальних управлінь Німеччини, доведено, що Герасимовський отримав від зверхників ОУН-УПА директиву щодо особи Кузнєцова, на пошуки якого були задіяні вищі кримінальні та розвідувальні Управління СД Волині та Поділля, Галичини, абверу... До пошуку невловимого Пауля Зіберта були також залучені підрозділи оунівського СБ, дивізії «СС-Галичина», курені та окремі сотні УПА. Як бачимо тепер, село Боратин вийшло на особистий статус, у якому німці жорстоким терором руками бандерівців навели свій порядок.

Коли кримінал-комісарові фон Паппе стало відомо, що жителі села Гута Пеняцька, яке розкинулось у смузі Пеняцького лісу, перехо-вують партизанів-медвєдівців, він пов’язав їх із Баратинським Гаври-лишиним та його дочкою і зятем – Дроздовими. Над мирними жителями Гути Пеняцької нависла смертельна загроза, про яку вони навіть не здогадувались. Уже в другій половині лютого 1944 р. на підступах до Гути стягувались підрозділи УПА та їх місцеві боївки, а згодом підійшли дивізійники «СС-Галичина» та підрозділи самих німців, але вони поки що стояли осторонь на випадок необхідної підтримки бандерівцям.

28 лютого 1944 р. облога стиснула село і були знищені всі його жителі, спалені оселі, майно розграбовано.

Про цю звірячу розправу ОУН-УПА разом із дивізією «СС-Галичина» та німцями, що скоїлася 28 лютого 1944 р., розповіли самі учасники цієї кровавої події та її очевидці після звільнення місцевості радянськими військами.

Слід зазначити, що в перші післявоєнні роки верховоди українського нацизму стримувались від наклепу на дії радянських партизанів, в тому числі і проти відомого радянського розвідника Кузнєцова, розуміючи, що це викликало б непримиренний гнів не тільки нашого народу, але й народів світу, тому що Кузнєцов здійснив без перебільшення героїчні операції проти гітлерівців. Лише у Рівному і Львові ним було знищено шістьох нацистських-генералів. Але все-таки, саме із-за «рогу» з’явились перші наклепи проти Кузнєцова. Так, газета «Українське слово», яка видавалась «першою українською друкарнею» у Франції, у №711 за 26 червня 1955 р. (редактор 0. Жданович), даючи рецензію на книжку «Під чужими прапорами», писала: «... Згадується в праці “Під чужими прапорами» також, що українські націоналісти вбили прославленого партизана, Героя Радянського Союзу Миколу Кузнєцова. Це правда, – висловлюється Жданович, – і його застрілення було те, що він видав на смерть німецьким гестапівцям сотні українських патріотів. За це й удостоївся честі Героя Радянського Союзу».

Треба сказати, що це було перше публічне визнання оунівцями їхнього злочину. Але правду по загибель Кузнєцова вони так і не від-важились відкрити. По-перше, його не було застрелено, а він загинув, як дійсний герой, опинившись у безвихідному становищі, та знаючи однозначно про те, що «оунівці» передають радянських розвідників до рук гестапівців та СД, він, Кузнєцов, підірвав бойову гранату на власних грудях і загинув як герой. Це був останній подвиг видатного розвідника всіх часів.

По-друге. Він, Микола Кузнєцов, не посилав на смерть німецьким гестапівцям (не те що сотні) ні одного українського патріота. Звання Героя йому присвоєно лише 5 листопада 1944 р. за знищення цілої низки гітлерівських генералів, а саме Даргеля, Кнутта, Функе, Геля, Ільгена у столиці окупованої гітлерівцями України – м. Рівне. Окрім того, Кузнєцовим було проведено цілу серію бойових операцій проти німців.

Ми, його бойові побратими, вважали, що Кузнєцов заслуговував на Героя двічі, а то й тричі, але, на жаль, цього не сталось.

Після переїзду до Львова Кузнєцов знищив генерала Отто Бауера та високу персону Шнейдера. Добув вагомі розвіддані. А звання Героя так і не поспішали йому присвоїти, затримавшись аж до листопада 1944 р., коли Кузнєцова уже не було серед живих.

Якщо бути до кінця відвертим, то скажу, що Кузнєцов дуже переживав за долю українського народу, бажав йому щастя та добра і братньої дружби з російськими людьми.

Кузнєцов – це уральський золотий самоцвіт, великий друг України. В історії Великої Вітчизняної війни його ім’я повинно бути викарбоване і українською і російською мовами, бо він загинув за щастя обох братніх народів.

***

В.Жуковский

Непримиримый борец с украинским национализмом и унианством

Ярослав Галан

«ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ ПРИДАВИЛА ПЯТА СТОПРОЦЕНТНОГО ФАШИЗМА»

В июле нынешнего года исполнилось 103 года со дня рождения Ярослава Галана, выдающегося украинского советского писателя-публициста.

О нем не прочитаешь сегодня в украинских учебниках литературы, его имени не услышишь ни по радио, ни по телевидению. Еще бы – будучи уроженцем Западной Украины, Ярослав Галан всю свою жизнь боролся против украинского национал-сепаратизма, уродливого искусственного движения, выдуманного в Вене, насажденного сначала в гапицииских землях, а потом, в годы горбачевщины, пустившего свои ядовитые корни по всей Украине.

Ярослав Александрович боролся с предателями нашей великой единой Родины пером, своим великолепными памфлетами и очерками, а они его зарубили топором прямо за рабочим столом. Это случилось в 1949 году.

 

Может возникнуть вопрос: зачем вспоминать прошлое? Убийцы и организаторы этого злодеяния изобличены и сурово наказаны. Память о талантливом литераторе жива среди широкой общественности, его помыслы и дела наследуют коллеги-журналисты и писатели республики. Во Львове, например, при издательстве «Каменяр» действовал «Пост Галана». В театрах страны шли его пьесы. Ежегодно к празднованию Дня печати лучшим журналистам республики вручались премии имени видного публициста.

В доме, где он жил, был открыт музей писателя.

За последнее время в периодической печати республики, в теле-, радиопередачах, на различного рода митингах делаются попытки представить оуновских бандитов этакими «национальными героями» и более того – «жертвами сталинизма». Неблаговидные на сей счет поползновения были предприняты и в ходе недавней сессии Верховного Совета Украины, но получили должный отпор народных депутатов.

Реаниматоры бандеровщины, ратуя за «усамостійнення» Украины под националистическими штандартами, распространяют слухи, будто бы дело Романа Щепанского (организатора убийства Галана) и его сообщников сфальсифицировано органами госбезопасности. Один известный поэт, добившийся депутатских мандатов страны и республики, подхватил эту версию, заявив по украинскому телевидению: «Говорят, Галан убит по заданию МГБ. Его убили, вы знаете, люди из боевки, но кто послал, этого я не знаю».

Поэт должен хорошо знать, как все было: он в течение ряда лет жил и работал во Львове. И вот этим своим заявлением «я не знаю» усилил слушок о неправосудности приговора по делу убийства Галана.

Всех, кто желает еще раз лично удостовериться в том, кто направил Стахура и Лукашевича на совершение жестокой кровавой расправы с «неугодным писателем», приглашаем в Украинский государственный музей Великой Отечественной войны, где вся правда представлена в подлинных документах. В витринах – постановления на арест подозреваемых в преступлении, протоколы опознания задержанных оуновцев, допроса обвиняемых, документы следствия и суда, фото-снимки, подтверждающие факт убийства, личности убийц.

Для начала кратко напомним кем был Ярослав Галан, которого смертельно невзлюбили (правильнее сказать – боялись) убийцы и их вдохновители. Вот что говорится о нем в характеристике, подготовленной Союзом писателей Украины и приложенной к следствию. Ярослав Галан, указывается в ней, родился в 1902 году в Дынове (ныне Польша) в семье мелкого служащего. Украинец. Окончив Краковский университет, вошел в организацию «Горно», которая создана на съезде украинских пролетарских писателей во Львове в мае 1929 года. В течение четырех лет (1924-1928) состоял в Компартии Польши. Неоднократно арестовывался за революционную деятельность, активно сотрудничал в прогрессивном журнале «Вікна», в котором опубликованы многие егопроизведения, разоблачающие врагов демократии – украинских националистов и священнослужителей.

Галан был одним из организаторов и участником антифашистского Конгресса защитников культуры во Львове (1936 год). С 1939 по 1941 год сотрудничал в газете «Вільна Україна». В годы войны – комментатор на радиостанции им. Т.Г.Шевченко. Был спецкором «Радянської України» на Нюрнбергском процессе.

...С тех пор, как Ярослав Александрович еще в двадцатых годах включился в революционное движение, у него не было мирных дней. Активный фронт всегда пролегал через его сердце. Таким – непри-миримым и честным – и прошел он по земле сквозь застенки панских тюрем, под пулями полицейских карабинов, по дорогам Великой Отечественной войны, в непримиримых схватках с националистами и униатами. Что бы ни писал он – памфлеты (книга под таким названием представлена в витрине), пьесы «Под золотым орлом», «Любовь на рассвете», публицистические размышления (например, статья «Націо-налістичні упирі», напечатанная в «Радянській Україні» за 14 августа 1946 года он оставался солдатом, коммунистом. Вот почему так не-навидели и боялись его оуновцы, но еще пуще – греко-католики и их церковь, которую народ Украины отвергал, чему также есть много-численные свидетельства жителей края.

Неутомимая деятельность писателя-обличителя костью в горле застряла у униатов, которые пытались запугать Галана: ему угрожали, устраивали слежку, ходили за ним «по пятам», засылали анонимные письма, предпринимали другие акты откровенного шантажа. Видя, что это мало на него действует, они решили расправиться с ним физически. Протоколы допроса Стахура и Лукашевича, представленные в музее, не оставляют никаких сомнений в том, что именно они варварски, из-за угла нанесли смертельные раны писателю трагическим днем 24 октября 1949 года.

На суде были сорваны маски с тех, кто разрабатывал и вдохновлял планы этого коварного преступления. Одним из них был 25-летний надрайонный проводник, сын осужденного за антисоветскую деятельность священника-униата Роман Щепанский (в подполье «Буйтур»). Лишь летом 1953 года органам госбезопасности Львовской области, которые добросовестно и мужественно, нередко с риском для жизни, провели расследование этого дела, удалось напасть на след Щепанского: четыре года оуновец тщательно скрывался по лесам и селам.

Перед нами – дело номер 22, начатое пятого и оконченное тринадцатого октября 1954 года. Это – протокол судебного заседания военного трибунала Прикарпатского военного округа. Суд допрашивает Р.Щепанского. Под давлением неопровержимых улик он, как и исполнители гнусного заговора, не смог опровергнуть ни одного из обвинений.

«Осенью 1947 года, – показывает Щепанский, – я получил задание собирать сведения о Галане, Пелехатом и Козланюке с целью последующей их ликвидации. Нужные адреса дали сыновья священника Лукашевича. Затем руководитель окружного провода поручил продолжать сбор необходимых данных только о Галане, мотивируя это тем, что он в своих выступлениях разоблачает ОУН и Ватикан. Кроме того, говорил проповедник, присутствуя на процессе в Нюрнберге, Галан требовал суда над Степаном Бандерой.

Подробные сведения, касающиеся львовского публициста, «Буйтур» получил от старшего сына Лукашевича Иллария весной 1949 года и передал их референту СБ «Демьяну», вместе с которым и был окончательно утвержден подробный план проведения теракта.

После выполнения задания, – продолжал показания Щепанский, – Стахур и Лукашевич пришли ко мне, рассказали обо всем, а в подтве-рждение принесли две медали, прихваченные из квартиры писателя».

Это, надо подчеркнуть, была далеко не первая попытка свести счеты с Галаном. Из следственного дела видно, что еще 8 октября того же года «Буйтур» организовал подобную акцию с помощью И.Лукашевича и оуновца Чмиля, но она сорвалась: в квартире писателя оказались посторонние люди.

Чувствовал ли Ярослав Александрович грозящую опасность? Да, это можно утверждать определенно. О неоднократных угрозах, исходивших от националистов и Ватикана, уже упоминалось. И когда бандеровец, в прошлом полицай, Панскив с участием Александра Лукашевича убивает протопресвитера Костельника, председателя инициативной группы по самоликвидации униатской церкви, Галан в присутствии близких людей заметил: «Теперь – мой черед». Было это за год до трагических событий. Здесь уместно сказать также о том, что неспокойное душевное состояние, которое писатель испытывал в последние месяцы жизни, он никоим образом не связывал с какими-либо действиями органов Советской власти, как это хотели бы утверждать некоторые его «защитники».

Документы свидетельствуют: никто из участников преступления не отрицал своей сопричастности к террористической деятельности организации украинских националистов. Видимо, рассчитывая на снисхождение, они изобличали друг друга, пытались переложить вину на «провод» ОУН, чьи указания они, дескать, вынуждены были исполнять. Указания – указаниями, а на чей счет отнести те 20 тысяч рублей, которые, например, получил И.Лукашевич от «провода» за убийство Галана?

Итак, исполнители тягчайшего злодеяния во Львове в октябре 1949 года – бандеровские наймиты, а вдохновители и подстрекатели ничем не оправданной жестокости – воинствующие церковники.

Газета «Советский пограничник», 14 сентября 1990 г.

***

Д.Табачник

Пламенный интернационалист Кароль Сверчевский

В последнее время мне иногда кажется, что на Украину заносится страшная инфекция. Людей все больше одолевает недуг, поражающий мысли, чувства, способность думать, помнить. Первый синдром этой хвори – перечеркивание собственной истории, забвение того, что было на родной земле всего несколько десятилетий назад. И распространители инфекции хорошо понимают, что без замутнения народной памяти не вытащить на арену заплесневелые идеи и кровавых маньяков, не слепить из Бандеры и Петлюры «Национальных героев», не заставить Украину забыть о преступлениях ОУН.

Бecпaмятство, усилено подогреваемое и раздуваемое, нарастает. Его закрепляют факельные парады, марширующие и горланящие штурмовики в Ивано-Франковске, открытие музея Степана Бандеры в Стрыйском районе на Львовщине, освящение могилы-кургана и памятника «национальным героям Украины воинам ОУН и УПА» на Тернопольщине, толпы молодчиков, избивающие старух и монахов в Киеве возле святой Софии. И, наконец, бессмысленная и безответственная «ухвала» вторых Всеукраинских сборов Руха о полной реабилитации ОУН-УПА и их вождей, которые  провозглашены теперь «национальными     героями» всей Украины.

Своим самым убедительным доводом в оправдание оуновцев поклонники Бандеры считают факты о преступлениях Сталина и Берии, их кровавых пособников, носивших партийные билеты. Но скажите на милость, разве коммунисты предлагают сегодня называть площади и улицы в честь Берии, Ежова, Кобулова? Разве возводят им памятники? Разве преступления одних негодяев могут служить для оправдания, обеления и провозглашения героями других мерзавцев?

И если сегодня в Тернополе областная организация Руха добивается переименования улицы Ленина в улицу Бандеры, то что подумали бы все психически нормальные граждане Украины о руководителях Тернопольского обкома Компартии Украины, предложи те назвать одну из центральных улиц Тернополя улицей Лаврентия Берии? Такой поворот событий не придёт ведь никому в голову даже во сне, а улицу Бандеры обсуждают на полном серьезе...

Куда же мы катимся? Неужто не ясно, что прикрываясь сине-желтыми знаменами, на нашу землю ползет, вернее уже вполз, самый оголтелый национализм – родной брат обыкновенного фашизма? Ведь нужно совсем немного, чтобы понять: между бандеровщиной и фашизмом, между ОУН и СС нет принципиальной разницы. Различия были лишь в масштабах. Ни политическая практика, ни идеология, ни методы достижения целей ни в чем существенно не отличались.

Массовые зверства над мирным населением, заваленные истерзанными трупами людей колодцы, оскверненные тела женщин, выжженные дотла села – все это было и в действиях нацистов, и в злодеяниях бандеровцев.

Но сегодня речь хочется повести о другом. О международном терроризме оуновцев в мирные послевоенные годы, о террористических акциях на территории чужих суверенных государств.

Недавно мне довелось познакомиться с документами и материалами, проливающими свет на убийства из-за угла, убийства из засад, совершенные оуновцами в 1947-1948 гг. в Польше, когда их жертвами пали несколько крупных верных деятелей Войска Польского. И среди них легендарный полководец, национальный герой испанского народа генерал Вальтер, имя которого гремело в Европе в конце 30-х годов XIX в.

Известный оуновский публицист Роман Рахманный, член этой организации с 1937 г., в послевоенные годы – главный редактор газеты «Час» и издатель «Української трибуни», а позднее преподаватель Торонтского университета, в 1948-1949 гг. писал в швейцарском еженедельнике «Ди Вельтвохе», лондонском журнале «Уорлд дайджест» ряде немецких, голландских и бельгийских, аргентинских газет о «подвигах» оуновцев – боевиков Украинской повстанческой армии (УПА) на территории Польши. Полагаю, что сомневаться в симпатиях одного из видных националистических журналистов нет оснований, но даже на основе его публикаций истинное лицо «героев УПА» становится ясным непредубежденному читателю.

Но вначале несколько слов о генерале Вальтере. Он же Кароль Сверчевский – видный военный и государственный деятель Польши, один из создателей Войска Польского.

Будущий генерал родился в Варшаве 22 февраля 1897 года, воевал в 1914-1918 годах. А слава полководца пришла к Каролю Сверчевскому в огне гражданской войны в Испании, где он под псевдонимом генерала Вальтера оказывал помощь законно избранному республиканскому правительству в борьбе с мятежом генерала Франко.

После Испании Сверчевский работал старшим преподавателем в Военной академии им. М.В.Фрунзе в Москве, а когда началась Великая Отечественная, попросился на фронт. Командовал стрелковой дивизией в тяжелейших боях под Смоленском, Вязьмой, Москвой. С лета 1943 г. включился в создание первых боевых соединений Войска Польского. Был заместителем командира 1-го польского корпуса, заместителем командующего 1-й армией Войска Польского. С августа 1944 г. генерал дивизии Сверчевский – командующий 2-й Армией Войска Польского, знамена которого под его началом жолнежи пронесли до дня Великой Победы. Войска под его командованием освобождали Варшаву и Прагу, штурмовали Берлин и Данцинг, форсировали Вислу и Нейсе, Одер и Влгаву. Завидное мужество и талант полководца Сверчевского были отмечены высшими военными наградами Польши, Великобритании, США, Франции, Чехословакии. Был среди его наград и полководческий орден Суворова 1 степени.

После войны генерал брони (т. е. генерал-полковник) Сверчевский был избран депутатом сейма Польши и в феврале 1946 г. назначен заместителем министра национальной обороны республики. А 28 марта 1947 г. генерал был подло, предательски убит.

До сих пор официальные исторические источники, словари, энциклопедии не говорят всей правды о гибели генерала Сверчевского. Стесняются, что ли, писать о том, как наши земляки занимались политическим бандитизмом на землях соседних держав? Или опасаются показать, что у оуновцев в свое время были очень длинные и кровавые руки? Во всяком случае, в энциклопедических статьях вы ни слова не найдете, что убили его бандеровцы. Советская военная энциклопедия в 7-м томе говорит, что генерал «убит националистами во время инспекционной поездки в г. Балигруд».

А Энциклопедический словарь «Великая Отечественная война 1941-1945 гг.» и того лаконичнее: «убит 28 марта буржуазными националистами». Какие же это националисты на территории Польши? Польские что ли?

Но посмотрим, что пишет, не скрывая своих симпатий, оуновский летописец Р.Рахманный: «Я имел возможность говорить со всеми бойцами восьми групп УПА, которым удалось прорваться на Запад через Чехословакию. Между ними я нашел и участников атентата (преднамеренного убийства – Д.Т.), жертвою которого пал польский генерал К.Сверчевский...».

А дальше Рахманный записал рассказ двух «отважных воинов УПА», как он их называет, подстаршины Прикуя и булавного Соколенко из отряда беспощадного боевика Хрина, орудовавшего на территории южной Польши и Словакии и своими зверствами вконец затравившего местное население.

Однако обратимся к рассказу «героев»:

«...Целью нашего марша стало шоссе Балигруд-Сянок. Было чудное весеннее утро, снега не было, так что никакие следы не могли предать... Свежая зелень наполняла нас чувством уверенности... (читатель, обратите внимание, как поэтично описана подготовка к убийству – Д.Т.). Когда мы приближались к нашей заветной цели, наш патруль сообщил, что из Балигруда идут четыре танка и четыре тяжелые автомашины с польскими солдатами.

Это было передовое охранение. Осматриваясь, охрана медленно проехала. Глубокая тишина дала ей ощущение безопасности. Наш ко-мандир приказал занять позиции параллельно к дороге. Моей задачей было разместиться с пулеметом у края леса, возле самого шоссе. Сам командир был близко, в каких-то 5 метрах сзади меня, три роты (взвода УПА – Д.Т.) спрятались в зарослях леса справа от меня. Через бинокль я увидел, продолжает подстаршина Прикуй, – как слева к нам приближается легковой автомобиль и грузовик, в котором было человек 35 солдат. В легковой машине сидели трое высших офицеров с медалями и орденами, без фуражек. Можно было хорошо видеть их лысые головы.

Все произошло очень быстро. Покуда наши бойцы занимали позиции, автомашина вошла в радиус действия моего пулемета. Барабанный огонь остановил авто. Высокий и полный офицер вышел из машины и стал командовать солдатами, приказывая бойцам занять позиции против нас. Мы удивились, – это было отважно, но и не разумно, потому что вскоре после этого он упал на землю, и я еще и сейчас слышу его слова: «Генерал, меня ранили...» Его товарищ по поездке, генерал Герхардт не мог оказать ему никакой помощи, так как сам лежал на земле смертельно раненый. Не знаю, выстрелы ли из моего пулемета поразили генерала Сверчевского или нет, но я сразу ввязался в бой со второй автомашиной. Возле меня лежал ротовый (взводный) Грань, бывший лейтенант Советской Армии, который получил во время финской кампании 1940 г. медаль «За отвагу», дезертировал, а теперь принадлежал к командирам УПА, которые внушают самый огромный ужас на Украине. Этот знаменитый снайпер был единственным, способным точно попадать во всеобщем хаосе. Он и добил генерала. Бой продолжался минут пятнадцать. Вечером нам сообщил один крестьянин, что в Сянок привезли 5 убитых и 6 раненых. Среди убитых были знаменитый генерал Сверчевский – «Вальтер», герой красной Испании, и его товарищ по оружию в испанской гражданской войне генерал Герхардт.

...Утром следующего дня наша сотня перешла с польской на чехословацкую территорию» («Ди Вельтвохе», 12 ноября 1948 г.).

В этой же статье Рахманный подробно, явно смакуя, рассказывает со слов того же Соколенко и Прикуя, как через месяц, в апреле 1947 г., оуновцы на той же дороге в Балигруд зверски перебили 15 польских офицеров из гарнизона в Тисне, ехавших за зарплатой в город. От рук националистов пал и военный комендант Перемышля генерал Венцковский, целый ряд других польских офицеров и чиновники.

После гибели Сверчевского, который должен был попытаться навести порядок на юге страны, польское правительство призвало все население к решительной борьбе с бандеровщиной. Вскоре был заключен специальный «договор трех» – СССР, Польши и Чехословакии о совместной борьбе с бандитизмом. Чехословакия двинула на польскую границу для прикрытия горных дорог специальную горно-стрелковую дивизию. Оуновцы же, чтобы раздуть значение просто зверского и политически бесплодного убийства видного военачальника Польши, чтобы обычному разбою придать видимость какой-то заранее спланированной военно-политической операции, принялись трубить в Европе об убийстве «официального наместника Сталина в Польше» генерала Сверчевского, о том, что ими уничтожен «российский милитарный диктатор Польши», «главный военачальник государства» и т. д. и т. п.

Смехотворность таких утверждений была очевидна для всех – об этом заявили в прессе министр национальной обороны Польши маршал Польши М.Роля Жимерский и его заместитель генерал А.Завадский. Но именно убийство депутата сейма и члена Польского правительства генерала Сверчевского окончательно убедило правительство Польши начать решительную и бескомпромиссную борьбу по уничтожению оуновских банд в Южной Польше совместно с чехословацким прави-тельством Э. Бенеша...

Во всем мире сегодня мировым сообществом осуждается и ставится вне закона международный терроризм. И только у нас, на Украине, предлагают возводить памятник и объявлять национальными героями бандеровцев, международных убийц. Никогда, даже в самые черные годы тоталитарного произвола сталинская охранка – госбезопасность не осмеливалась пойти на уничтожение правительства соседних государств на территории их стран. Бандеровцы превзошли бериевцев и ежовцев даже в этом. Может быть, лидеры Руха вскоре предложат нам воз-двигнуть на Украине еще один памятник – монумент международным террористам? Право слово, так можно по чести отметить подвиги ОУН-УПА.

(«Правда Украины», 9 января 1991 г.)

***

Чубенко В.В.

Захисник православ’я и борець з уніатством
Гавриїл Костельник

Щоб зрозуміти постать священика Гавриіла Костельника, його боротьбу і смерть, треба трошки згадати події історії.

Після об’єднання Литви і Польщі по договору 1 липня 1569 року частина українських земель попала під фізичне рабство панської Польщі, але щоб поработити українців і духовно, польські феодали вирішили об’єднати українську православну церкву з католицькою. З використанням зрадників свого народу православних єпископів була досягнута домовленість і 6 жовтня 1596 року в Бресті Собор католицьких і православних епіскопів, представників Ватикану і короля Сигізмунда ІІІ проголосив унію православія з католицизмом.

Щоправда, відрізняючи уніатську церкву від римсько-католицької її назвали греко-католицькою, а згодом ліквідовувались православні традиції й обряди, і УГКЦ, по суті, стала цілком католицькою, слугою польської шляхти і войовничою силою проти православія, проти свого народу.

Особливо себе проявила УГКЦ на чолі з митрополитом Щептицьким під час Другої світової війни, вітаючи окупантів, благословляючи на криваві справи дивізію СС «Галичина», батальйони «Нахтігаль» і «Роланд», а після війни навіть брала безпосередню участь у бан-дитських акціях оунівців.

У I945 році протопресвітер Гавриіл Костельник очолив ініціативну групу, яка рішуче виступила проти Ватикану, за ліквідацію проклятою народом Брестської унії та воз’еднання з Руською православної церквою. Це той доктор Костельник, який свого часу разом з єпископом Сліпим входив до складу митрополичої капітули, поруч працював у духовній семінарії, а потім служив настоятелем Преображенської церкви у Львові.

Свої дії Костельник пояснив так: «Годі! Ми ситі Римом, ситі унією з Римом. Берестейська унія – це сатанинський витвір эзуїтів. Вони придумали її для знищення Русі. Берестейська унія створювалася як ініціативна група для окатоличення всього сходу, всіх нароів Росії...»

У зверненні «До всечеснітого греко-католицького духовенства в Західних областях України» група Костельника писала: «Унія – історичний спогад і символ упадку нашого народу, чужинницького поневолення. Багато крові мусив наш народ пролити, щоб скинути з себе те чуже ярмо».

Реакційне духовенство вимагало від каноніка Костельчика від-мовитись від своїх намірів, його відлучили від церкви та піддали анафемі. Але незважаючи на погрози і моральний терор його група 10 березня 1946 року провела Львівський собор, який проголосив ліквідацію унії.

Простити це Костельнику уніати та іх духовні вихованці бандерівці не могли. Наприкінці 1945 року для убивства Костельника проводом СУМ були направлені у Львів бандерівці Ординець і Панків, але біля дому Костельника вони були затримані міліцією і завдання не виконали. В 1945 році у Львів прибув посланець Бандері Поліщук – «Хмурий» із завданням примусити Костельника відмовитись від свого рішення і вивести його за кордон. У противному випадку убити його та оголосити його жертвою більшовізма. Цей план теж закінчився невдачею.

Після цього справою Костельника зайнявся особисто один з керівних членів ОУН Щепанський Роман. Він залучив до своїх дій родину священика Лукашевича Дениса (це та сама родина, що брала участь в убивстві письменника Галана), зокрема син Дениса Олександр слідкував за Костельником і про все доповідав Щепанському. Виконання теракту було доручено колишньому поліцаю, секретарю львівського краевого проводу ОУН Василю Панківу.

20 вересня 1948 року, коли Костельник вийшов після служби із собору, Паньків застрелив його двома пострілами, а сам, зрозумівши, що втекти не зможе, бо за ним побігли люди, застрелився.

Гавриїла Костельника було поховано на Личаківському кладовищі Львова, майже поруч із славетним каменяром. А у Преображенському соборі, як і у всіх соборах Львова, служать знову уніати, і у соборі святого Юра, в колишніх палатах митрополита Шептицького, знову воссідають високі чини Ватикану.

***

Олейник А.И.

Выдающийся отечественный историк
Масловский Виталий Иванович (1935-1999)

(в память о друге)

Свою научную деятельность Виталий Иванович начал в 1968 году в Институте общественных наук Академии наук УССР в городе Львове научным сотрудником отдела истории Украины. Избрав тему кандидатской диссертации «Борьба трудящихся западных областей УССР против классово-враждебных элементов в период социалистических преобразо-ваний в деревне (1944-1950 гг.)», изучил документы государственных, партийных, областных и столичных архивов и уже до конца своей жизни не прекращал исследовать и развенчивать идеологию украинского национализма.

Человек энциклопедических знаний в области истории и культуры Украины, прекрасно знал литературу, особенно увлекаясь поэзией, хорошо разбирался в живописи, был глубоко интеллигентным человеком, гуманным, чутким, отзывчивым по отношению к людям. Любил свой народ, язык, свой город, свою природу, своё село на Ковельщине, был патриотом. Но непримиримо относился к тому, когда патриотизм подменялся человеконенавистничеством национализма. Постоянно размышлял над историческими обстоятельствами, способствующими возникновению фашизма, национализма. Сверял свои размышления, взгляды, оценки, касающиеся патриотизма, национальных особенностей, традиций, природы национализма и фашизма с размышлениями, высказываниями И.Франко, Р.Роллана, Р.Тагора, П.Грабовского, Ф.Достоевского, В.Симоненко, В.Сосюры, А.Довженко, В.Винниченко, А.Мальро, В.Вернадского, Питера Устинова, Л.Гумилёва и многих других. Как и Жорис Вольфром (французский писатель), мог о себе сказать: «Я слишком горжусь своей страной, чтобы быть националистом».

Первая научно-публицистическая книга «Жовто-блакитна мафія» вышла в 1975 году, а в 1978 издаётся «Дорога в безодню», в которой значительная часть посвящена борьбе трудящихся против нацио-налистического бандитизма.

Увлекаясь публицистикой, Виталий Иванович много выступает со статьями в местных газетах, становится членом Союза журналистов СССР. Изучает творческую и публицистическую деятельность Я.Галана и публикует научно-популярную книгу «Зброя Ярослава Галана» (1982 г.), в которой на широком документальном материале раскрывает обще-ственно-политическую сторону творчества этого выдающегося украинского писателя и журналиста.

Особенно много статей, направленных на раскрытие сути ОУН-УПА, пишет в 90-е годы, когда во Львове именами Бандеры, Коновальца, Мельника называют улицы, а 30 июня отмечают как великий праздник, когда в честь националистических «героев» воздвигаются памятники и открываются музеи. Хотел, чтобы люди научились по-настоящему различать национализм и патриотизм, ибо зло маскируется под добро. Названия статей говорят сами за себя: «Бандера: прапор чи банда?», «Від правди не сховаєшся», «Акт 30 червня», «Якою була перша українська дивізія», « Метаморфози в ОУН», «Міф про всенародність УПА» и десятки других. Последняя статья была напечатана в сентябре 1999 года «Вересень 1939: вияв доброї волі чи окупація?».

В 1997 году издается брошюра «Трагедія галицького єврейства», а в 1999 – книга «З ким і проти кого воювали українські націоналісти в роки Другої світової війни». Написанная на документальной основе, книга раскрывает антинародную, фашистскую сущность украинского интегрального национализма.

Она служит делу утверждения исторической правды в Украине, которую националисты заполнили «трудами» своих вождей и идеологов, начиная с Донцова и кончая Лебедем и Боровцом. Этого ему не могли простить те, кого он обрекал на вечное презрение и проклятие. Ему неоднократно угрожали по телефону неизвестные лица, говорившие по-галицки, которые и отняли жизнь у этого прекрасного ученого, считавшего национализм самым тяжелым из несчастий человеческого рода.



"Без права на реабилитацию, Книга 1"

Украинские Страницы, http://www.ukrstor.com/
История национального движения Украины 1800-1920ые годы.