Малорусская Народная Историческая Библиотечка
история национального движения Украины 
Главная Движения Регионы Вопросы Деятели
Смотрите также разделы:
     Движения --> Самостийники (Идеология cамостийничества)

"Историческая правда и украинофильская пропаганда"

Историческая правда и украинофильская пропаганда

Александр Волконский

Слово "Рутения"

"Столицей Рутении, Южной (!), - читаем мы в одной из итальянских газет,- был тысячу лет тому назад Киев. В X и  XI веках Рутения представляла собой сильное государство..." Не только в X веке, но даже и в XX веке имя "Рутения" в России неизвестно; вы его не найдете - как не найдете и слова "рутен" ни в вышеприведенном словаре Даля, ни в сорока томах "Русской энциклопедии" (1902), ни в двадцати девяти томах "Русской истории с древнейших времен " Соловьева (В "Русской энциклопедии" слово "рутен" упомянуто в статье "Русин" в качестве его перевода или, точнее, его иностранного искажения).

Термин "ruteni" встречается впервые у Цезаря; он обозначает им гальское племя, жившее на юге нынешней Auvergne; память о нем сохранялась долго в

названиях, как "Augusta Rutenorum"; племя это, очевидно, никакого отношения к славянам не имеет, это лишь случайное созвучие (В "Catholic Encyclopedia" в статье "Ruthenians" названия вроде Augusta Rutenorum объясняются поселением в Южной Франции славян, взятых в плен Аэцием при поражении гуннов в битве при Шалоне (451 год). Нет ни малейшего основания рибегать к столь сложному объяснению при наличии семикратного упоминанния в "De bello galico"  о галлах-рутенах. В указанной статье чувствуется вообще влияние украинофильской пропаганды; нельзя не пожалеть о такой неосмотрительности в серьезном издании).

В Венгрии при династии Арпада (997-1301) именем ruteni обозначали славянское племя, жившее (и ныне живущее) под южными склонами Карпат, то самое, которое в мае 1915 года уже видело (увы, на короткое время) авангарды русской армии, спускавшиеся для его освобождения. В подобных случаях, то есть в применении к славянским племенам, слово ruteni (rutheni) есть не что иное, как искаженное русское слово русин, которое встречается в древних русскихпамятниках, хотя и редко, но одинаково как в киевских, (см.выше о договорах Х века с греками), так и в новгородских (например, в договоре снемцами 1195 года); в этих памятниках слово русинникакого особого племенного значения не имеет, оно является синонимом слова "русский" (русский или русин, множественное число - русские, собирательное - русь).

В средние века термин ruteni (или rutheni)  появляется у летописцев (впервые у польского летописца  XI - XII веков Martinus Gallus) в весьма неопределенном значении; датский историк Saxo Grammaticus (1203 год) применяет  применяет его для обозначения прибалтийских славян-христиан в отличие от их соплеменников-язычников; встречается оно и как средневековое латинское название русских вообще (как увидим ниже, не менее обычным нашим названием и по-латыни было: russi Russia).Позднейшие, более сведующие в русских делах писатели избегают его. Так, известный Герберштейн, императорский посол в Москве в 1517 году, рассуждая на первой странице своих "Записок" о происхождении слова "РУССКИЙ", упоминает, что по-немецки русских называют "Reissen", на латинском языке-  "rutheni", но далее нигде уже этого слова не употребляет (на карте базельского издания его "Записок" (1556) верхнее течение Западной Двины обозначено "Dvina ruthenica", нижнее течение -  "Dvina germanica", но и Волга тоже названа "Volga ruthenica"). Не упоминает его и  Paolo Giovio из Комо, писавший о России в 1525 году. И в самом деле, зачем возобновлять отжившие неясные названия? Не станем же мы называть Китай Cathayum, Балтийское море - Варяжским и искать в России Птолемеевы Рифийские горы? К тому же имя "rutheni" имеет то неудобство, что обзначает и вероисповедное, и народное начало.

Племя rutenorum в Венгрии в силу своего географического положения было первым, среди которого была ввдена церковная уния (XIII век). Церковный латинский язык усвоил имя "ruthenus" для обозначения униатского обряда с богослужением на славянском языке (строго говоря, отдельного ritus ruthenus не существует, а есть изменения, внесенные прикарпатскими и галицийскими народностями и польским латинским духовенством в византийский обряд) также и других соседних славянских племен и переносил этот термин все далее на восток - в Галицию, Польшу и Малороссию. Это не удивительно: Церковь консервативна в своем языке, а цели ее выше племенных различий.

Иное значение приобрел термин приобрел в устах австрийского правительсва: он стал с середины прошлого столетия средством порвать у русских галичан сознания родства с русским народом, жившим под скипетром русского императора; там - русские, а вы, мол, рутены.  Произвольная номенклатура племен, введение той или иной азбуки, изменение правописания (В Галиции введено фонетическое правописание: из русской азбуки выбросили три буквы и прибавили две новые - разница в целых пять букв; чего же лучше! Этим именно искусственным языком написана "История Украины" Грушевского, который всемерно стремится его отличным от русского. Цели своей он не достигает: культурный русский человек, преодолев с некоторым усилием первые две-три страницы, читает книгу потом свободно. Зато не понимает "украинского" языка простолюдин-малоросс: по словам проехавшей через Рим на днях русской делегации, насильственное его введение в официальную переписку вызвало в Украйне весьма сильное неудовольствие) - все это излюбленные австрийским правительством средства политической борьбы.

Для определения личности племени важно не то, как его называл иноплеменной летописсец, узнавший о его существовании, может быть, впервые из списка своег предшественника, не то вообще, как его именуют другие народы, а то, как он называет себя сам.По автрийской терминологии, все славянские племена (кроме польского народа и словаков), живущие в Галиции, Буковине и северо-восточной Венгрии (всего около пяти миллионов), называются Ruthenen, но они сами себя называют: в Галиции - русскими или русинами, в Буковине - русинами, русскими или малороссами, в Венгрии - русскими, малороссами и русняками. Национальное сознание этих племен старательно забивалось; немногочисленный культурный класс до последнего времени систематически онемечивался или ополячивался; не мудрено поэтому, что общего названия для них не создалось, все же наиболее аспространенное название "русин" и "русский" (Вот подразделение русин (по-немецки Russinen и Ruthenen). В Галиции (в восточной ее части, за рекой Сан): покутяне (округа городов Кут и Коломыя), гуцулы (Коломыя, Станиславов, Косов), подоляне (к северу от Днестра), бойки, сами называющие себя горянами, (округ Стрыя), лемки, сами называющие себя русняками; все они говорят на одном и том же наркчии, подразделяющемся на 4 говора: подольский, гуцульский, бойковский и лемковский. В Буковине (в северной и северо-западной ее части, в округах Коцманском, Черновском Выжницком и Серетском): подоляне или поляне и гуцулы (в горах западной Буковины). В Венгрии (около 400000 человек по южным склонам Карпат в северо-восточной части ее, в комитатах Шаритском, Ужгородском, Бережском, Угочском и Мармарошском): верховницы или горешане - в горах; долиняне или дольшане, они же влахи (блахы) - в долинах; спишаки или крайняне - ославяненные румыны;  значительная часть этого населения вышла из северной малороссийской части России (из Черниговской и смежных губерний) ("Русская энциклопедия") - факт, для австрийского правительства не из приятных; и, конечно, не из преданности к средневековому схоластическому языку предпочло оно закрепить за этими племенами, как обобщающее название, имя "ruteni" (эти ruteni (russini), кои за последние два года переименованы в украинцев, не что иное как russi irredenti (подлежащие освобождению русские) Они 530 лет под иностранным владычеством и действительно"угнетенный народ".О дальнейшей судьбе его, с точки зрения вильсоновских принципов, не может быть двух мнений: войдя в орбиту русского народа, он должен разделить политическую судьбу его малороссийской ветви. Работу украинских комитетов в Северной Америке в этом смысле мы можем только присетствовать).

С конца прошлого века в австро-германских планах стала риоваться заманчивая картина отделения Южной России от остальной; тогда изменилась и правительственная пропаганда: "Там, за границей, у Киева не русские, а такие же ruteni,  как и вы сами". Что сходство между населением по обе стороны границы иногда приближается к тождеству  - это верно, но чтобы в Южной России жили "рутены" - это выдумка; сажите это слово в Черниговской или Полтавской губернии - вас не поймут; не поймут, о чем вы говоите: о растении, животном или минерале. На Украйне крестьянин называет себя малороссом, хохлом или русским; слова "рутен" не существует (слово "русин" в пределах Российской империи поймут лишь в непосредственном соседстве с Австрией  - в западной части Волынской губернии, в Холмской губернии и в Хотинском уезде Бессарабской губернии, где действительно говорят "русинским говором малоросийского наречия"  ("Русская энциклопедия").

А теперь вдруг оказывается, что и древней Киевской Руси никогда не бывало - даже тысячу лет назад была только Ruthenia! Так искажается история, когда это полезно австро-германсим политикам.

Слово "Россия"

Мы рассмотрели два паспорта, изготовленные за последние 20-30 лет для Руси киевского периода при благосклонном содействии австрийского правительства; читатель, конечно, убедился в их подложности. Скажем теперь несколько слов о паспорте законном.

"Русь", "русские" - вот единственное название, обощающее пемена и земли древней России. Слово "русь" имеет два значения: первоначальное - племенное, позднейшее - территориальное. По известию киевского летописца, "русью" называлось то варяжское племя, из которого были призваны Рюриковичи (украинофильская теория, очевидно, не может мириться с фактом призвания князей: "русь" для нее должна быть племенем "украинским" и слово "русь" должно родиться (каки династия Рюриковичей) на "Украйне".Дело легко поправимо: показание летописи (см. примечание выше) г-ном Грушевским попросту отрицается. Но вот беда: известны имена послов князя Олега в 911 году в Царьград. Из 14 человек только у двоих имена, могущие быть славянскими; остальные, несомненно, норвежцы. Тогда в Киеве было много норманнов, Олег их и послал - таков смысл наивного объяснения г-на Грушевского. Но как мог князь-нескандинавец отправить в Византию послами сплошь скандинавцев? И чем объяснить скандинавские имена первых Рюриковичей: Рюрика (Hrorekr), Синеуса (Signiutr), Трувора (Thorvardtr), Ольги (Helga), Игоря (Ingvarr), Олега (Helgi), сказание о смерти которого отукуса змеи имеется и в русской летописи, и в норвежской саге? "Историк не имеет права... строить историю, не обращая никакого внимания на свидетельство летописца",- говорит Соловьев, как бы предвидя появление историков украинофильского типа ); Соловьев вполне логично предполагает, что оно игралороль на пути "из варяг в греки" до призваня князей. Территориальное название "Русь" применялось двояко: в смысле, обощающем все русские земли ("митрополит Киевский и всея Руси"), и в более тесном - для обозначения собственно Киевского княжества (XII век); постепенно название стало распространяться и на другие земли (на Чернигов, Волынь, Новгород (договор о мире Новгорода с немцами (1188 или 1195 год) противопоставляет немцев  "руси" и говорит о "русских" городах), Галич и др. Новгородская волость "старейшая во всей Русской земле", записано в летописи 1206 года. Великий князь литовский Гедимин (1316-1341) титулуется в Вильне "великим князем литовским, жмудским и русским" (Великое княжество Литовское состояло на две трети из русских западных княжеств; русские в нем главенствовали, семья литовских князей обрусела, официальным языком был русский; всем эти объясняется и титул). Северо-Восточная Русь другого обобщающего названия, кроме "Русь" и "Россия" ( от слова "Россия" есть редкое прилагательное "российский"; оно применяется ныне в официальном торжественном языке и применялось в литературе в напыщенном слоге XVIII века; впервые оно значится в памятниках, если не ошибаюсь, в грамоте на избрание первого царя из Дома Романовых (1613 год). При применении к современной России в слово "Русь" влагается чувство (любви, скорби...для русского издания прибавим: или стыда); в слове "российский" слшится империалистическая идея; слово "Россия" - как бы спокойное, деловитое наименование. Останавливаюсь на этих подробностях, ибо украинофильская пропаганда старается играть на этом разнообразии названий, уверяя иностранцев, будто "Русь" и "русский" относятся к Киеву, а "Россия" и "российский" - к Москве и Петербургу), не имела: по-русски слова "moscoviti"  не существует (от слова "Москва" есть одно производное существительное - "москвич", обозначающее жителя Москвы и лишенное всякой политической окраски (ср.: "Frascatano"). "Moscovito" звучит теперь для русского уха  слегка презрительно, так же, как и польское "москаль"); оно создалось на Западе, когда могущество московского великого князя заслонило собой от иностанных взоров остальную Россию (Paolo Giovio пишет в 1525 году: "Название этого народа московитами стало известно только недавно").

Чтобы покончить с номенклатурой, привожу в приечании ряд латинских цитат, свидетельствующих, что и на этом языке во все века говорилось Russia, russi (в западных летописях имеется известие, что к императору Отону I приходили "Legati Helenae (христианское имя Ольги) reginae russorum" (X век). Грамота папы Григория 

VII в 1075 году называет Изяслава (сына Ярослава I)  "Rex Rusсorum"; другая его грамота того же времени увещевает короля Польского возвратить Изяславу, "Regi Rusсorum", отнятые у него земли.("Ruscorum" правильнее, чем "russorum"; можно предположить, что это следствие пребывания в Риме одного из сынове Изяслава, предлагавшего сови земли в лен римсскому папе; очевидно, на вопрос, как называется его народ, князь ответил также, как ответили бы мы сегодня "Мы russkie" - откуда родительный "russkorum"). Plano Carpini (XIII век) пишет о "Kiovia quae est Metropolis Russiae". Грамотой от 1246 года папа Иннокентий IV  принимает Даниила Галицкого, Regem Russie, под свое покровительство; в первом томе документов, собранных А.Тургеневым в Ватиканском архиве (Historica Russiae Monumenta,1841), можно найти свыше десяти грамот Даниилу Галицкому, все со словом "Russia". Сохранилась грамота галицкого князя Юрия II (1335 год), где он называетс себя "Dei gratia natus dux totius Russiae Minoris"). Как и слово "Ruteni", названия эти применялись безразлично и к Южной России (например, к Галиции), и к Северной (например, к Новгороду)(Historica Russiae Monumenta.I, документ CXIX), и к Русско-Литовскому государству (Ibid., документы XXIX и XC).

Из этих цитат обращает на себя внимание  грамота Юрия II Галицкого: она всидетельствует, что в последние годы существования Галицкого княжества, когда верхи его населения вполне уже были захвачены западной культурой, официальное название его было не Ruthenia, a Russia. Это к тому же первое упоминание слова "Малороссия" в документах (Сохранилась печать Юрия, князя галицко-волынского | умер стариком не позднее 1316 года|; на ней надписи: "S. (то есть печать) Domini Georgi Regis Russie" и "S. Domini Georgi Ducis Ladimerie" (Ladimeria - земля города Владимира-Волынского, то есть Волынь). Юрий II пользовался печатью своего деда, и это не было анахронизмом: правивший после него до 1349 года Галицкой землей боярин Дмитрий назывался "Provisor seu capitaneus terre Russie"; Владислав Опольский последнее лицо, княжившее, хотя и не самостоятельно, в Галиции (1372-1378), имел печать с надписью "Ladislau D.Gratia Dux Opolient... et terre Russie domin e heres". Таким образом, мы имеем свидетельство почти за целый век, что Галиция называлась Россией; она называлась так не только ри князе польского происхождения |отец Юрия II был из князей Мазовецких|, но и тогда, когда находилась уже под польским владычеством. Это лишь косвенно относится к нашей теме, но ввиду польских претензий на Галицию не лишено злободневного интереса ) От слова "Малороссия" (а не от мнимого "малого роста") произошло название "малороссы", которое было обычным названием населения Украйны вплоть до 1917 года, когда им навязали имя украинцев, чтобы изгнать из самого имени свидетельство о единстве русского народа. Слово "украинец", хотя и существовало (кажется, с прошлого века), но произносилось так редко, что, когда в 1917 году его ввели в употребление, мы, русские (в том числе и малороссы) спрашивали друг друга: "Где в нем ставить ударение" (ударение, очевидно, должно быть на "а", ибо по-русски говорится "Укра йна", "окра йна", "укра инный","окра инный").

С той же целью изгнания из имени указания на единство русского народа появилось в последние дни в газетах Запада для обозначения белорусов дикое название "les ruthenes blancs", "ruteni  bianchi".

Русские люди! Неужели не щемит вам сердце от стыда, слыша, как вам дают какие-то клички, видя, как среди вас находятся готовые рабски их повторять? Не дорожит своим именем лишь не помнящий родства, если он к тому же лишен сознания личного достоинства. Для человека перемена имени - это часто признак потери гражданских прав. Не страшный ли это признак и для народа?

Когда-нибудь будут напечатаны данные опросов наших солдат, прошедших через австро-германский плен. Тогда русское общество узнает, как в специальных школах пропаганды наши враги прививали десяткам тысяч (!) наших темных "малых сих" мысль, будто они не русские, а отдельный украинский народ, не белорусы, а "рутены" и как с истинно дьявольским искусством и сатанинской злобой внедряли в их души ненависть к братьям и к матери-Родине. Цель врагов ясна, но каково должно быть партийное ослепление, чтобы спешить навстречу их желанию раздробить Россию и тем обеспечить порабощение германцами и Великой, и Малой, и Белой ее части! Братья, опомнитесь, покуда не поздно!

Обощим сказанное о древнем периоде. Мы почти воздержались от личного мнения. За нас говорили цитаты документов. Голоса этих ветхих бесстрастных свидетелей дают по нашему вопросу ответ вполне определенныйб а именно:

  1. Страна, заселенная русским народом от Карпат до Белого моря и Суздаля, от Новгорода и до Киева, было не чем иным, а Россией.
  2. Народ, населявший эту страну называл себя русским, одинаково и в Галиции , и в Новгороде, а землю свою называл Русью;
  3. Иноземцы называли Россию "Russia", a - русских  "russi"; но применяли также и искаженные названия "Rutenia", "ruteni". В применении этих четырех имен иностанцы никакого различия между севером и югом России не делали: и киевские, и новгородские русские одинаково назывались то "russi",то  " ruteni".
  4. Наконец,имени "Украина" и в помине нет ни в дотатарский период, ни 150 лет позже; название украинецродилось еще несколькими веками позднее.

Не ясно ли, что стремление украинофильцев использовать различие имен (russi и ruteni) в том смысле, будто на севере Руси жил иной народ, чем на юге ее, ничего общего с исторической правдой не имеет. Утверждение о существовании киевской Rutenia как государтсва, отличного от России, или о существовании Украйны в дотатарский период есть не более как бесзастенчивая политическая мистификация, ведомая в расчете на малое знакомство иностранного общества с древней русской историей и русским языком.

В вопросе названий мы выщли за поставленную себе хронологическую границу.

Вернемся к Киевской Руси.

Разорение Киева князем суздальским в 1169 году

Утверждая, будто Киевская земля в первые века русской истории составляла самостоятельное государство Украйну, или Рутению, украинофильская партия вынуждена замалчивать общность жизни этой земли до конца XIII века с остальными частями России. Задача не из легких, но и она решается "просто". Над народной жизнью производится та же операция, что была произведена над родословной Рюриковичей. "История" г-на Грушевского как бы отсекает весь север России от юга; он сгущает в своей книге все краски местной южной жизни (в Киевщине, на Волыни и в Галиции), о севере же говорит лишь за время первых киевских великих князей (когда в Новгороде сидели их сыновья или братья); затем  север как бы исчезает с исторического горизонта, и лишь борьба суздальского князя в середине XII века за обладание киевским престолом вновь заставляет автора вспомнить о севере, для того чтобы выставить его в качестве враждебной югу силы. В руках украинофильской пропаганды взятие Киева князем Андреем Суздальским (1169 г.) есть важный козырь, долженствующий в глазах иностранцев свидетельствовать о том, что позднейшее главенство севера (Москвы и Петрограда) было владычеством иноземным. Мало сведущее в русской истории и жизни иностранное общественное мнение готово принять подобное утверждение на веру. Изложим общепризнанный в исторической литературе взгляд на киевский период нашей истории и остановимся на частном эпизоде похода 1169 года.

В Киеве был узел русской государственной жизни, но создавалась она не только из этого центра. Она родилась не от меча; ее породил великий торговый водный путь от Финского залива до Черного моря; близ одного его конца стоял Киев, близ другого - Новгород. Через Новгород пришла от норманнов правительственная власть (Как сказано выше, украинофильцы отрицают факт призвания князей-варягов. Соловьев, подробно разобрав известия летописца о  призвании варягов, обстоятельно доказал, что известия эти этнографически, географически и психологически правдоподобны и что они к тому же потверждаются свидетельствами иностранными. Через три года года по смерти Рюрика | то есть, если верить хронологии летописца, в 872 году| его преемник Олег, собрав войско из варягов и всех подвластных ему племен, двинулся по обычному водному варяжскому на юг; он подчиняет себе попутные племена и овладевает Смоленском, Любечем и Киевом. "Это обстоятельство (движение с объединенными силами на юг) есть самое важное в нашей начальной истории",- говорит Соловьев. Для г-на Грушевского его не существует, а по последним известиям итальянских газет, Новгород был украинской колонией!), через Киев пришло от греков христианство. В Новгороде была та же народность; и север и юг творили общее дело. Новгород  укреплялся все тверже на финских берегах и расселялся на восток по всему крайнему северу России в сторону Урала (в XII веке владения Новгорода доходили уже до Вятки; тогда же Новгород собирает дань на северных берегах Белого моря) и на юго-восток в ростово-суздальские земли, в земли будущего Московского великого княжества. Киев отбивался на востоке от степных хищников, старался пробиться на юге к Царьграду, распространялся в Галицию и на северо-восток, в сторону той же будущей Москвы. На всем пространстве расселения один язык - русский, тот же самый и в новгородской, и в киевской летописи, в новгородских и в киевских былинах; по всей земле одна и та же княжеская семья. Это было наполовину бессознательное общее творчество единой народности по лицу обширной Русской равнины; могучие реки были путями ее расселения, дремучие леса, болота и большие расстояния - ее укрытием. Сводить весь процесс к работе одного киевского центра может лишь партийная узость.

Единство народности, общность народной жизни, очевидно, не исключали отличий в местной жизни и зарождения на обширной территории расселения местных центров. Когда Киев ослабел под напором степных врагов, узел государственных сил (с конца XII века) как бы ищет, в котором из местных центров ему утвердиться. Одно время (в XII-XIII веках) казалось: средоточие русской жизни установится в Галиче - но рост Польши и Литвы положил предел существованию этого княжества. В XII веке великое княжение над Русью проходит через Суздаль, Владимир и наконец в начале XIV века затвердевает в Москве. Так решила история, но, за кем бы гегемония ни осталась - за Галичем или за Москвой, - все равно Киев под иноземным господством не оказался бы, ибо и тот и другой центр не был внешней по отношению к Киеву силой, они были до известной степени его же порождением. В XII веке настал час, и дети переросли свою мать; но они были детьми ее и никогда этого не забывали, хотя и обращались с ней иной раз неласково. Внешней силой по отношению к Киевской Руси была не Москва, а татары и Польша.

Если родственно было население приднепровской земли (Киев) и земель бассейна Оки (Суздаль), то еще более сродни были носители власти в этих частях России. "Князь суздальский взял и разорил Киев". При чтении такой фразы западному европейцу представляется борьба двух владетельных домов различного происхождения, традиций и задач, связанных с определенной территорией. Но картина борьбы феодальной эпохи не приложима к борьбе древних русских князей. В России было одно своеобразное явление: она не знала иных князей, кроме членов семьи Рюрика (только в Русско-Литовском государстве была другая династия - Гедимина ). Эта семья была коллективной носительницей верховной власти (вопрос о вече, местами разделявшим с князем власть, вне нашей темы), великий князь был лишь primus inter pares; им в принципе должен был быть старший в роде, но понятие старшинства юридически установлено не было. Кто старше - племянник или дядя? Сын старшего брата, умершего, не побывав великим князем, или сын младшего брата, сидевшего на киевском престоле? Десятки подобных вопросов решались практически. Историки тщетно пытались установить в точности систему, коей руководились Рюриковичи, жизнь была сложнее всякой системы. Но одно несомненно: когда на киевский престол вступал новый князь, следующие за ним по старшинству князья тоже перемещались с менее важных городов на более видные, и последним юридическим доводом к добыванию киевского престола был меч. Отсюда два следствия: постоянные междоусобия князей для овладения Киевом и, так сказать, перекочевывание князей из княжества в княжество, что, в свою очередь, в киевский период нашей истории почти исключало возможность образования в Рюриковской семье местных княжеских линий. И действительно, такие линии образовались лишь в XIII веке (исключение составляет линия, засевшая в далеком Полоцке еще в 1-ой четверти XI века, и линии Черниговская и Галицкая, установившиеся в XII веке; ростово-суздальская линия определилась с середины XIII века, московская - с конца XIII века ).

Итак, междоусобная брань за обладание Киевом есть обычное явление в семье Рюриковичей XI-XIII веков, и поход князя на Киев вовсе не свидетельствует о политической вражде его или населения его княжества к княжеству Киевскому. Эти общие положения помогут нам отнестись к случаю князя Андрея Суздальского с должной объективностью.

Князь Андрей был не только Рюрикович, но принадлежал к ветви, пользовавшейся в Киеве особой популярностью: он был внуком великого князя киевского Владимира Мономаха. Отец князя Андрея, князь Юрий I (1090-1157), сын Мономаха, получил в удел Ростово-Суздальскую землю. Молодость Юрия прошла на юге, и все его симпатии принадлежали Киевской Руси; "мать городов русских" сохраняла для него все свое очарование и притягательную силу; добыть себе киевский стол было его мечтой; он осуществил ее победой над соперником и княжил в Киеве с 1149 по 1151 год и с 1154-го до смерти. Правда, князь Андрей (1111-1174) до 38-летнего возраста не бывал на юге и не любил его; его самовластный нрав чувствовал себя свободнее на севере, где и он, и отец много поработали над тем, чтобы освободиться от влияния городских "лучших людей". По смерти отца, считая себя старше другого претендента, Мстислава, он послал на юг суздальское ополчение, к которому там присоединились полки многих южных князей, недовольных Мстиславом. Союзники взяли Киев. Андрей стал фактически великим князем всея Руси, но продолжал жить на севере, во Владимире (Владимир-на-Клязьме, в отличие от южного Владимира-Волынского, лежит в 20 верстах от Суздаля)..

Сам по себе факт взятия Киева войсками Андрея Суздальского никакого повода для обвинения севера во враждебных стремлениях по отношению к югу не давал бы. Мы видели, что достаточно было личного честолюбия или уверенности в своем праве на киевский стол, и князь пользовался для овладения им всеми средствами, прежде всего своей дружиной; бывало и хуже: соперник Андреева отца, южный князь Изяслав, для той же цели не постеснялся заключить договор с королями Венгерским и Польским (1149 год). Но во взятии Киева в 1169 году есть две черты, отличающие названное событие от прежних междоусобий: это разорение Киева и тот факт, что победитель остался княжить на севере.

Никогда еще не было на Руси такого горя, говорит историк, чтобы свои же разорили Киев. Разорение могло быть случайностью, порожденной пылом боя (Грушевский в "Очерке истории Киевской земли" | Киев, 1891, на русском языке. С.224| с уверенностью высказывает педположение, что грабеж состоялся потому, что войску было дано на то разрешение. Не слишком ли он высокого мнения о дисциплине в ополчениях  XII века?), но могло быть и преднамеренным политическим актом. Пребывание Андрея во Владимире и разорение Киева (если оно было преднамеренно) свидетельствует о пренебрежении Андрея к Киеву. Мы уже знаем, что пренебрежение это не было наследственным; оно - проявление его личных свойств; возможно, что, сверх того, оно явилось следствием новой политической обстановки. Необузданное властолюбие князя Андрея не знало предела; недаром оно заслужило ему в летописи название "самовластца" и привело к трагической смерти. Но он был в то же время человеком "новых понятий"; во внутренней политике его, в упорном стремлении стать независимым от влияния старой городской знати можно угадывать зарождение нового понимания княжеской власти, первые отдаленные намеки на то единодержавие, которое установилось в Москве через двести с лишком лет. Он действовал в новой обстановке: в его эпоху уже начался отлив населения с берегов среднего Днепра на северо-восток (об этом подробнее см. в главе шестой), и в связи с этим переселением политический центр тяжести уже начал передвигаться из Киева в суздальские земли. Можно пойти далеко в предположениях о политических целях князя Андрея, можно спросить себя, не было ли отношение его к Киеву вызвано смутным сознанием, что роль юга сыграна, - но одного нельзя: нельзя утверждать, будто его действия подсказаны племенной рознью севера и юга. Сам князь был родом киевлянин: отец, дед, прадед и дальнейшие прямые предки его, всего на протяжении семи поколений, были великими князьями киевскими, а явления, породившие разветвление одной народности на великороссов и малороссов, как увидим ниже, только еще народились и не могли еще в его эпоху дать результатов; они сказались целым веком позднее.

Русская история знает другие случаи вооруженной борьбы между созревавшей центральной государственной силой и местными центрами. Тот же Андрей Суздальский вел войну с Новгородом. Москва навязала свое господство княжеству Тверскому и Новгороду продолжительными войнами. Борьба с последним длилась два века и полна кровавых эпизодов (в 1389 году войско великого князя Василия заняло Новгород; в 1478 году им овладели войска Иоанна III, отменившего все вольные новгородские учреждения; в 1570 году Новгород разгромлен Иваном Грозным). Но еще никому не приходило в голову отрицать из-за этого одноплеменность населения Новгорода и Москвы; напротив, каждый скажет, что борьба Москвы с Тверью и с Новгородом привела к объединению великорусского племени.

Оставило ли разорение Киева по себе тяжелую память в народе в смысле враждебного отношения южан к северянам? Летописец описывает это событие трогательными словами, но на племенную вражду в его рассказе намека нет. Не найти такого намека и в киевских былинах.

Существует в русской героической литературе прекрасная песня "о полку Игореве", сложенная, вероятно, в XIII веке. Это наша "Песнь о Роланде". Она говорит о походе северского князя Игоря (княжество Новгород-Северское лежало к югу от Черниговского - между ним и Переяславским) с братией в 1185 году в задонские степи против половцев. Завели князей юная отвага и первый успешный бой чересчур далеко. "Пришли половцы от Дона и от моря, со всех сторон обступили русские полки". Была битва жестокая: "Черная земля под копытами костьми засеяна и полита кровью - взошла же печалью по Русской земле". И полегли "храбрые русачи за землю Русскую". Горе было великое: "Никнет трава от жалости, и дерево с печалью к земле прислонилось". Плачет Ярославна, жена Игорева, глядя в далекую степь с городской стены: "Зачем же, ветер, мое веселье ты по ковылю развеял!" Тогда великий князь киевский Святослав "изронил золотое слово, орошенное слезами", и стал звать всю родню-князей "вступиться за обиду, за землю Русскую, за раны Игоря, смелого Святославича". Зовет он Ярослава галицкого, Рюрика и Давида смоленских, зовет Романа и Мстислава волынских и князя Всеволода зовет. "Великий князь Всеволод, - говорит он последнему, - прилететь бы тебе издалека, чтобы отцовский золотой престол поблюсти. Ты можешь Волгу веслами разбрызгать, а Дон вычерпать шеломами..."

Кто этот князь, которого зовут на помощь из Киева, поэтически преувеличивая его могущество? Это Всеволод III Большое Гнездо (1212), брат того самого Андрея, который разорил Киев, властный продолжатель политики своего брата по усилению северного центра Руси. И кто этот неизвестный даровитый певец, зовущий северского князя? Он южанин, дружинник великого князя черниговского. Он скорбит душой из-за княжеских раздоров, "в которых век людей коротался", но упрека в племенной розни он не произносит: владимирский князь - князь Суздальской земли - ему так же близок, как князь галицкий или волынский. Слагал же он свою песню, где сплетаются слава и скорбь родины, уже в XIII веке, когда политическое отчуждение севера и юга, конечно, должно было сказаться сильнее, чем в эпоху князя Андрея.

Не было в XII веке племенного различия, не могло быть и племенной розни. Скажем тут же, что когда это различие создалось, оно распри не породило: до времени германо-большевиков между великороссами и малороссами ни войн, ни вражды никогда не бывало. Бывали ошибки со стороны московского и петербургского правительств, было во второй половине XVII века и при Мазепе тяготение части казачье старшины к Польше ради сословных выгод, но в самом народе до вчерашнего дня ни малейшего намека на недружелюбие не существовало. Обе ветви едва отдавали себе отчет, что есть между ними различие.Да и в наши дни движение к "самостийности" вышло отнюдь не из глубин народных: потребовался искусный вражеский удар извне, чтобы вогнать клин в почти незаметную щель между двумя частями единого народа и чтобы разорвать его по живому месту руками большевиков, мелких честолюбцев и несчастной обманутой и одурманенной черни.


"Историческая правда и украинофильская пропаганда"

Украинские Страницы, http://www.ukrstor.com/
История национального движения Украины 1800-1920ые годы.