Богохульство - не только главный нерв писаний
кобзаря. Оно еще и образ его жизни, который гармонично сочетается с
регулярным пьянством. Вот образец пьяного богохульства на сакральном
церковнославянском языке. Собутыльник нашего героя записывает в его
дневнике (поскольку у хозяина дрожат руки с перепоя): "Так как от
глумления пьянственного у Тараса колеблется десница и просяй шуйцу - но
и оная в твердости своей поколебася (тож от глумления того ж пагубного
пьянства), вследствие чего из сострадания и любви к немощному приемлю
труд описать день, исчезающий из памяти ослабевающей, дабы оный был
неким предречением таковых же будущих и столпом якобы мудрости
(пропадающим во мраке для человечества - не быв изречено литерами),
мудрости, говорю, прошедшего; историк вещает одну истину, и вот она
сицевая:
Борясь со страстьми обуревающими - и по совету
великого наставника -- "не иде на совет нечестивых и на пути грешных не
ста, блажен убо" -- и совлекая ветхого человека - Тарас имярек,
вооружася духом смирения, и удаливыйся во мрак думы своея - ретива-бо
есть за человечество - во един вечер, -- был причастен уже крещению
духом по смыслу св. писания "окрестивыйся водою и духом - спасен
будет", вкусив по первому крещению водою (в зловонии же и омерзении
непотребного человечества - водкою сугубо прозываемое) - был оный Тарас
зело подходящ по духу св. еванг. -- пропитан бе зело; не остановился на
полупути спасения, глаголивый "Елицым во христа креститися - во христа
облекостеся". Не возмогивый - по тлению и немощи телесне - достичи сего
крайнего предела идеже ангелы уподобляются - Тарас зашел таки далеко
уподобясь - тому богоприятному состоянию - коим не все сыны божии
награждаются - иже на языце - порока и лжи тлетворной - мухою
зовется. И бе свиреп в сем положении - не давая сомкнуть мне зеницы в
ночи - часа одного - и вещая неподобные изреки - греховному миру сему -
изрыгая ему проклятия - выступая с постели своей бос и в едином рубище
- яко Моисей преображенный, иже бе писан рукою Брюно, выступающим с
облак к повергшемуся во прах израильтянину, жертвоприносящему тельцу
злату. В той веси был человек некий - сего излияния убояхуся - шубкой
закрыся - и тут же яко мельчайшийся инфузорий легким сном забывся. --
Тут следует пробел - ибо Тарас имел свидетелем своего величия и
торжества немудрого некоего мужа - мала, неразумна и на языке того же
злоречия кочегаром зовомаго, кой бе тих и тупомыслен на дифирамбы невозмутимого Тараса. -- В.Кишкин.
P.S. Далее не жди тож от Тараса, о! бедное, им
любимое человечество! никакого толку, и большого величия, и мудрого
слова, ибо опохмелившийся, яко некий аристократ (по писанию крестивыйся
водкою); опохмеление не малое и деликатности не последней водка
вишневая счетом пять (а он говорит 4, нехай так буде), при оной цыбуль
и соленых огурцов великое множество" (1857).
Пьянство сопровождало Кобзаря в течение всей
жизни: от "товариства мочемордів" до последних лет жизни. В 1858 году
он записывает в дневнике: "М.С. Щепкин с сокрушением пишет о моем
безалаберном и нетрезвом существовании..." Это Щепкин пишет в Нижний
Новгород - из Москвы.
Отказаться от спиртного было невозможно. Ибо это был главный источник вдохновения:
Вип'єш перву - стрепенешся,
Вип'єш другу - схаменешся,
Вип'єш третю - в очах сяє,
Дума думу поганяє. (1847)