Мы видели активного "мочеморда" Шевченко в переписке с религиозной княжной Репниной.
И во время ссылки письма княжне Репниной должны
были свидетельствовать о якобы религиозном настроении их автора: "Я
теперь говею и сегодня приобщался святых таин - желал бы, чтобы вся
жизнь моя была так чиста и прекрасна, как сегодняшний день! Ежели вы
имеете первого или хоть второго издания книгу Фомы Кемпейского "О
подражании Христу", Сперанского перевод, то пришлите, ради бога".
(1848).
А вот что он думает о религиозности княжны на
самом деле: "Вечером втихомолку навестил давно не виданного друга
моего, княжну Варвару Николаевну Репнину. Она счастливо переменилась,
потолстела и как будто помолодела. И вдарилася в ханжество, чего я
прежде не замечал. Не встретила ли она в Москве хорошего исповедника?"
(1858).
Там, где есть исповедь, есть и исповедник.
Почему это плохо? Двойная бухгалтерия в письмах к высоким покровителям
- обычное дело. Шевченко пишет графине Анастасии Ивановне Толстой, жене
вице-президента Петербургской Академии художеств: "Теперь, и только
теперь я вполне уверовал в слово: "Любя наказую вы". Теперь только
молюсь я и благодарю его за бесконечную любовь ко мне, за ниспосланное
испытание. Оно отвело призму от глаз моих, сквозь которую я смотрел на
людей и на самого себя. Оно научило меня, как любить врагов и
ненавидящих нас. А этому не научит никакая школа, кроме тяжкой школы
испытания и продолжительной беседы с самим собою. Я теперь чувствую
себя если не совершенным, то по крайней мере, безукоризненным
христианином. Как золото из огня, как младенец из купели, я выхожу
теперь из мрачного чистилища, чтобы начать новый благороднейший путь
жизни".
Если христианин говорит о себе, что он христианин "безукоризненный", значит он духовно тяжко болен.
Он обращается к вице-президенту Академии графу
Федору Петровичу Толстому: "После долгих и тяжких испытаний обращаюся к
Вашему сиятельству с моими горькими слезами и молю Вас. Вы, как великий
художник и как представитель Академии художеств, ходатайствует обо мне
у нашей высокой покровительницы". Имеется в виду президент Академии
художеств великая княгиня Мария Николаевна.
В 1857 году в дневнике читаем: "Сегодня получил
письмо от моей святой заступницы, от графини Настасии Ивановны Толстой.
Она пишет, что письмо мое, адресованное графу Федору Петровичу, на
праздниках будет передано Марии Николаевне".
Истинное же отношение к великой княгине Шевченко выразил после смерти ее матери императрицы Александры Федоровны:
... Тебе ж, о Суко!
І ми самі, і наші внуки,
І миром люди прокленуть!
Не прокленуть, а тілько плюнуть
На тих оддоєних щенят,
Що ти щенила... (1860)
Мы помним отношение Шевченко к немцам. Но
"німота" бывает разная. Иногда великий кобзарь не брезговал и немцами.
Вернее - немками. Одно время он жил в Петербурге у своего друга и
земляка художника Ивана Сошенко. Но вскоре тот выгнал своего "великого"
друга. Оказывается, последний отблагодарил хозяина тем, что вступил в
связь с его девушкой немкой Амалией Клоберг. У кобзаря было большое
сердце. И когда надо, он умел закрывать глаза на 5-ю графу. Но это
уже...