В 1847 году Писака заявляет: "Вони кричать, чом
ми по-московській не пишемо? А чом москалі самі не пишуть по-своєму, а
тільки переводять та й то чорт-зна по-якому?" Не переводы ли В.А.
Жуковского имеются в виду? Впрочем, ниже вопреки себе самому он
говорит: "... нехай вони собі пишуть по-своєму, а ми по-своєму".
"Наша книжка як попадеться у їх руки, то вони аж
репетують, та хвалять те, що найпоганше, а наші патріоти-хуторяни й
собі за ними: "преочаровательно!"
Неужели так-таки никто и не хвалит за достойное
похвалы? "Вони здаються на Гоголя, що він пише не по-своєму, а
по-московському, або на Вальтер-Скотта, що й той не по-своєму писав.
Гоголь виріс в Ніжені, а не в Малоросії (??), і свого язика не знає
(??), а Вальтер Скотт в Единбурзі, а не в Шотландії (??) - а може і ще
було що-небудь, що вони себе одцурались, не знаю. А Борнс усе-таки поет
народний і великий, і наш Сковорода таким би був, якби його не збила з
пливу латинь, а потім московщина".
Бедный Гоголь: он-то думал, что вырос на
Украине, а оказывается - в Нежине. Бедный Вальтер Скотт: он думал, что
жил в Шотландии, а оказалось - в Эдинбурге. Бедный Сковорода: он думал,
что "мир ловил его, но не поймал". Ан нет. От длинной руки Москвы и он
не ушел. А еще - от черного языка Писаки: "Мне кажется, никто так
внимательно не изучал бестолковых произведений философа Сковороды, как
князь Шаховской. В малороссийских произведениях почтеннейшего князя со
всеми подробностями отразился идиот Сковорода".
Опять же Хмельницкого считал отцом свободы:
О когда б же мне в дурне не пошитись,
Даби волности не могл как лишитись.
Будь славен вовек, о муже избранне,
Волносты отче, герою Богдане!
Совсем плох был Сковорода.
Квітка-Основ'яненко украинского языка "не чув у
колисці од матері, а Гулак-Артемовський хоть і чув, так забув, бо в
пани постригся. Горе нам! Безуміє нас карає отим мерзенним Богу
противним панством! Нехай би вже оті Кирпи-Гнучкошиєнки сутяги: їх Бог
за тяжкії гріхи наші ще до зачатія во утробі матерній осудив киснуть і
гнить в чорнилах, а то - мужі мудрі, учені... Проміняли свою добру
рідну матір на п'яницю непотребную, а в придаток ще і "въ" додали".
Надо думать "п'яниця непотребная" это Россия.
Тогда одно из двух: 1) или совершившие такой неравноценный обмен
никакие не ученые и мудрые мужи, а идиоты вроде Сковороды (ученый же и
мудрый муж - только один, не скажу кто); 2) или они на самом деле мужи
мудрые и ученые (а это - украинская классика ХVIII - XIX веков; что и
говорить - не слабых представителей имела украинская культура под
"московским гнетом"). И кто же тогда наш Писака?
"Чому Караджич, Шафарик і інші не постриглись у
німці (їм би зручніше було), а остались слав'янами, щирими синами
матерей своїх, і славу добрую стяжали?" Что, русские уже и славянами
быть перестали? Или владеющие русским языком украинцы? Гоголь,
например, славянин?
"Отак-то, братія моя возлюбленная! Щоб знать
людей, то треба пожить з ними; а щоб їх списувать, то треба самому
стать чоловіком, а не марнотрателем чорнила і паперу. Отоді пишіть і
дрюкуйте, і труд ваш буде трудом чесним".
Нет сомнений: Писака-то уже стал человеком, не
то что иные некоторые. А эти уроды (т.е. москали) требуют у него
(разумеется, с его же слов):
Коли хочеш грошей,
Та ще й слави, того дива,
Співай про Матрьошу,
Про Парашу, радость нашу,
Султан, паркет, шпори, --
От де слава!!! (1841)
Но можно ли ему верить на слово? Писаки, как
известно, народ горячий. Да и соврать им - ничего не стоит. А вот как
было на самом деле. В журнале "Телескоп" Н. Надеждин писал: "Кто не
знает, что наша Украина имеет в своей физиономии много любопытного,
интересного, поэтического. Наши поэты улетают в нее мечтать и
чувствовать, наши рассказчики питаются крохами ее преданий и
вымыслов... И действительно, как географическое положение, так и
исторические обстоятельства расположили Малороссию быть
торжественнейшим выражением поэзии славянского духа. Малороссия
естественно должна быть сделаться заветным ковчегом, в коем сохраняются
живейшие черты славянской физиономии и лучшие воспоминания о славянской
жизни".
Вот что говорит по этому поводу украинский
исследователь (П. Голубенко. Україна і Росія. У світі культурних
взаємин. К., 1993): "Зацікавлення українськими повістями Гоголя і
взагалі всім українським, яке дуже помітне було в добу Гоголя в Росії,
мало не лише літературно-естетичний характер... Україна для росіян була
в ті часи країною у вищий мірі екзотичною і багатою на поживу для
романтиків... Українська тематика і український національний колорит
повістей Гоголя відповідав зацікавленню всім українським, яке було
поширене в російському освіченому суспільстві... Враження було
надзвичайне. Російські журнали того часу були переповнені відгуками на
"народные малороссийские повести Гоголя", як називав їх журнал
"Телескоп", характеризуючи ці повісті такими словами: "Они расцвечены
украинскими красками, освещены украинским светом...У него национальный
мотив украинского наречия переведен, так сказать, на москальские ноты,
не теряя своей оригинальной физиономии... От описаний дышит Украиной".
"Московский Телеграф" (1832): "Автор открывает
или, лучше сказать, поясняет нам те свойства малороссийского характера,
которые принадлежат одним малороссиянам".
"Северная пчела" (1831): "Дух малороссиян
обнимает тебя с крепостию и силою, которые могут принадлежать одной
только оригинальности... Малороссияне имеют свою собственную
физиономию".
Пушкин был в восторге: "Сейчас прочел "Вечера
близ Диканьки" Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя,
непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия!
Какая чувствительность! Все это так необыкновенно в нашей нынешней
литературе, что я доселе не образумился... Поздравляю публику с истинно
веселою книгою, а автору сердечно желаю дальнейших успехов..."
Так что, якобы имевшие место (по словам Писаки)
требования петь "про Матрьошу, про Парашу, радость нашу" - все это, на
языке социально близких революционерам уголовников, -- просто "параша".
А правда состояла в том, что первая "Грамматика
малороссийского наречия", составленная великоруссом А. Павловским,
вышла в Петербурге в 1818 году.В этом же году в "Сыне Отечества"
появилась статья князя М.А. Цертелева "О старинных малороссийских
песнях". С небольшими переделками она стала вступлением к сборнику
"Опыт собрания старинных малороссийских песен", который вышел в
Петербурге в 1819 году. Это был первый сборник подобного рода.
Эпиграфом этот потомок кавказских князей поставил слова: И гробы праотцов, обычай их простой,
И стены, камни, все и даже самый дым
Жилищ отеческих я сердцу чту святым.
Н.Зеров пишет: "Українська народність... була для
більшості великоросів протягом 18 та початку 19 століть terra
incognita. Їм відкрили її - Павловський своєю граматикою (1818) і
Цертелєв збіркою народних пісень (1819)". Одна поправка: эти русские
ученые открыли "українську народність" не только для великороссов, но и
для малороссов.